Понятия "социализм", "либерализм", "консерватизм". Либерализм социализм


Понятия "социализм", "либерализм", "консерватизм"

Социализм, либерализм, консерватизм - самые популярные философские и общественно-политические течения в современной науке. На протяжении XX века большой популярностью пользовались также анархизм и марксизм, однако сейчас они находят все меньше сторонников.

При этом знать и уметь отличать все эти общественно-политические течения необходимо, чтобы разбираться в философии, социологии, обществознании и правоведении.

Либеральные учения

социализм, либерализм, консерватизм

Социализм, либерализм, консерватизм - общественно-политические течения, представителей которых сегодня больше всего в парламентах стран во всем мире. Рассмотрим их подробнее.

Большую популярность в XX веке набрало либеральное течение. Либерализм однозначно выступает за права и свободы любого человека, независимо от его национальности, религии, убеждений и социального положения. При этом ставит эти права и свободы превыше всего, провозглашая их главной ценностью. Более того, при либерализме они представляют основу экономической и общественной жизни.

Влияние церкви и государства на общественные институты строго контролируется и ограничивается в соответствии с конституцией. Главное, чего добиваются либералы, разрешения свободно высказываться, выбирать религию либо отказываться от нее, свободно голосовать на честных и независимых выборах за любых кандидатов.

В экономической жизни социализм, либерализм, консерватизм делают ставку на разные приоритеты. Либералы выступают за полную неприкосновенность частной собственности, свободную торговлю и ведение предпринимательской деятельности.

В области юриспруденции главным является верховенство закона над всеми ветвями власти. Перед буквой закона равны все, независимо от социального и финансового статуса. Сравнение либерализма, консерватизма, социализма помогают лучше запомнить и осознать, чем отличается друг от друга каждое из этих течений.

Социализм

либерализм, консерватизм, социализм, анархизм

Социализм во главу угла ставит принцип социальной справедливости. А также равенства и свободы. В широком смысле слова социализм - это общественный стой, который живет по вышеуказанным принципам.

Глобальной целью социализма является свержение капитализма и строительство в будущем совершенного общества - коммунизма. Этот общественный строй должен закончить предысторию человечества и стать началом его новой, подлинной истории, - утверждают основатели и идеологи этого течения. Для достижения этой цели мобилизуются и применяются все ресурсы.

Социализм, либерализм, консерватизм отличаются по своим главным принципам. У социалистов это отказ от частной собственности в пользу общественной, а также введение общественного контроля за использованием природных недр и ресурсов. Все в государстве воспринимается как общее - это один из основополагающих принципов учения.

Консерватизм

сравнения либерализма, консерватизма, социализма

Главное в консерватизме - следование традиционным, устоявшимся ценностям и порядкам, а также религиозным доктринам. Сохранение традиций и имеющихся общественных институтов - главное, за что выступают консерваторы.

Во внутренней политике для них основной ценностью является имеющийся государственный и общественный порядок. Консерваторы категорически против радикальных реформ, сравнивают их с экстремизмом.

Во внешней политике приверженцы этой идеологии уделяют основное внимание усилению безопасности при воздействии извне, допускают применение силы для решения политических конфликтов. При этом дружеские отношения поддерживают с традиционными союзниками, с недоверием относясь к новым партнерам.

Анархизм

вопросы для сравнения либерализм, консерватизм, социализм

Говоря про либерализм, консерватизм, социализм, анархизм нельзя не упомянуть. Это политическая философия, которая основывается на абсолютной свободе. Ее главная цель - уничтожение любого возможного способа эксплуатации одного человека другим.

Вместо власти анархисты предлагают ввести взаимовыгодное сотрудничество индивидов. Власть, по их мнению, следует упразднить, так как она основана на подавлении богатыми и статусными людьми всех остальных.

Все отношения в обществе должны основываться на личной заинтересованности каждого человека, а также на его добровольном согласии, максимальной взаимопомощи и персональной ответственности. При этом главное - ликвидация любых проявлений власти.

Марксизм

консерватизм, либерализм, социализм, марксизм

Для того чтобы досконально изучить консерватизм, либерализм, социализм, марксизм также необходимо знать и понимать. Это учение наложило серьезный отпечаток на большинство общественных институтов XX века.

Основано это философское учение в XIX веке Карлом Марксом и Фридрихом Энгельсом. При этом впоследствии разные партии и политические движения часто по-своему трактовали это учение.

По сути, марксизм - одна из разновидностей социализма, у них много общего во всех сферах. Ключевое значение в этой теории имеют три составляющих. Исторический материализм, когда история человеческого общества понимается как частный случай естественного исторического процесса. Также учение о прибавочной стоимости, когда окончательная цена товара не определяется правилами рынка, а зависит только от затраченных для его производства усилий. Кроме того, основа марксизма - идея о диктатуре пролетариата.

Сравнение научных теорий

Для того чтобы досконально разобраться, что означает каждая из теорий, лучше всего применить вопросы для сравнения. Либерализм, консерватизм, социализм в этом случае предстанут как четкие и ясные понятия.

Главное, в чем предстоит разобраться, - роль государства в экономической жизни при каждом из этих учений, позиция по решению социальных общественных проблем, а также, в чем каждый строй видит пределы личной свободы гражданина.

fb.ru

Либерал-социализм. Национальная история как общественный договор. От экономического гегемонизма к консенсусу традиций

Либерал-социализм

Попытки выйти за привычные рамки исследований тоталитаризма стали особенно заметны к 1990-м годам. Пожалуй, наиболее интересной можно считать позицию Иммануила Валлерстайна, изложенную им в работе «После либерализма»[26]. Вышла эта книга в Нью-Йорке в 1995 году.

В центре внимания Валлерстайна стояла более масштабная проблема, нежели вопрос о критериях тоталитаризма, – история и смерть либерализма как двухсотлетнего политического проекта. Но с темой тоталитарности это, разумеется, связано напрямую.

Отличительной чертой валлерстайновской позиции можно считать восприятие фашизма и коммунизма не как двух идеологий, противостоящих либеральной демократии, а как составных частей большого либерального проекта, который берёт начало в 1789 году. Эта смена ракурса принципиально важна. Именно она задавала новую перспективу рассмотрения старой «околототалитарной» проблематики. Когда впервые открываешь Валлерстайна, не веришь своим глазам. Он даёт картину событий XX века, абсолютно не похожую на ту, что мы привыкли видеть в советских и постсоветских учебниках, а также в западной прессе.

Цель, заявленная автором, проста. Он стремится описать уже начинавшийся, по его мнению, «процесс разжалования либерализма с его поста геокультурной нормы»[27]. А это требует проследить тесную связь либерализма с консервативной и социалистической идеями до фашизма и коммунизма включительно. Валлерстайн определяет «современность» как эпоху либерального доминирования, которая укладывается в два столетия – между Французской революцией и крушением СССР. И берётся утверждать, что противостояние трёх политических концепций с самого начало было иллюзорным, схоластическим и подчинялось потребностям европейской и мировой Realpolitik.

Социализм в России, согласно Валлерстайну, не был самостоятельным политическим проектом. И хотя октябрь 1917-го кардинально перепахал социально-политический ландшафт, уже в 1920-е годы советский режим негласно вошёл в консенсус мировых элит. Разговоры о мировой революции в этот период выродились в чистую риторику, выгодную всем участникам консенсуса. Именно в силу этой негласной конвенции холодная война так и не перешла в горячую фазу.

Исходя из этих позиций можно утверждать: смысл Второй мировой войны состоит в том, что наиболее реакционная часть либерального истеблишмента (а не социалистический Советский Союз) вышла за рамки консенсуса и нанесла удар по одному из его участников. Но с победой Советов консенсус был восстановлен, причём на более выгодных для СССР условиях, хотя и ценой огромных жертв.

В чём же в таком случае системная ошибка западной советологии? В чудовищной переоценке советского проекта.

По мнению Валлерстайна, русский социализм, в отличие от классического марксизма, под видом классового противостояния разрабатывал иную идею – идею национального освобождения, а точнее, демонтажа старой колониальной системы в мировом масштабе. Но первопроходцами Ленин и Троцкий здесь не были. Проект изначально возник в рамках миротворческой политики президента США Вудро Вильсона и его последователей, лишь позднее получив второе, социалистическое издание.

Речь в обоих случаях шла о сломе старого мирового порядка. И здесь США и СССР, несмотря на идеологическое противостояние, на самом деле служившее вершиной политического айсберга, решали одну и ту же задачу. При этом «ленинизм представлял собой более энергичную и воинственную форму антиколониальной борьбы, чем вильсонианство. И, конечно, СССР оказывал материальную и политическую поддержку многим антиимпериалистическим движениям»[28].

Так называемое соперничество двух систем было выгодно всем участникам. Почему?

Желание покончить с европейской формой колониализма ради новой – экономической, глобальной, планетарной – вот одна из причин альянса двух идеологий, либеральной и социалистической. Но не единственная. Чтобы планетарная доктрина считалась легитимной, она обязательно должна была иметь глобального оппонента. А чтобы сохранять свой статус, ей было необходимо обеспечить игру по правилам с этим оппонентом. Таким образом, согласно Валлерстайну, советский социализм сыграл роль карманной альтернативы и удобного спарринг-партнера для мирового либерализма. Вывод на первый взгляд несколько неожиданный.

Характеризуя период 1945–1990 годов, Валлерстайн вообще не использует понятие «двуполярный мир». Он уверен: «СССР можно рассматривать в качестве субимпериалистической державы по отношению к Соединённым Штатам постольку, поскольку он поддерживал порядок и стабильность в своей зоне влияния, что на самом деле увеличивало способность Соединённых Штатов к поддержанию собственного мирового господства. Сама напряжённость той идеологической борьбы, которая в конечном итоге не имела большого значения, играла на руку Соединённым Штатам и была для них серьёзным политическим подспорьем (как, несомненно, и для руководства СССР). Кроме того, СССР служил Соединённым Штатам своего рода идеологическим прикрытием в странах третьего мира»[29].

Косвенно этот тезис подтверждается историей нефтедобывающих стран (ОПЕК). Когда они попытались создать картель и шантажировать Запад, именно СССР пришёл на помощь «миру капитала» и открыл для него вентиль на полную, не слишком задирая цену. Показательно и индифферентное отношение США и их союзников к силовому подавлению восстаний в восточном блоке (1953, 1968, 1980–1981).

Постепенно этот либерально-социалистический консенсус становился всё более очевидным. Только СССР оставался заповедником девственно чистых идей, которые господствовали и в лагере «лоялистов», и в лагере «диссидентов». Получается, что советские ортодоксы по существу разделяли антитоталитарную теорию своих оппонентов, только наделяли её противоположным смыслом, меняя знаки – плюс на минус («коммунизм – хорошо, капитализм – плохо»).

Но западные интеллектуалы давно осознали реальную конфигурацию сил. Именно поэтому «революционеры 1968 года выдвинули протест против этого консенсуса, и прежде всего против исторической трансформации социализма, даже ленинистского социализма, в либерал-социализм», – пишет Валлерстайн. В конечном счёте «революция 1968 года подорвала фундамент всего идеологического консенсуса, возведённого Соединёнными Штатами, включая его козырного туза – прикрытие советским щитом».

А уже «в 1989 году те, кто был разочарован либеральным консенсусом, повернулся против наиболее ярких выразителей либерал-социалистической идеологии, режимов советского типа, во имя свободного рынка».

Консенсус исчерпал себя. Советский щит либерального проекта, став прозрачным, исчез за ненадобностью.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

history.wikireading.ru

ЛИБЕРАЛИЗМ, КОНСЕРВАТИЗМ, СОЦИАЛИЗМ

⇐ ПредыдущаяСтр 2 из 5Следующая ⇒

Появление либеральной идеологии было обусловлено начавшейся модернизацией западноевропейского общества и необходимостью борьбы против экономических и политических структур феодализма. Наиболее видными идеологами классического либерализма стали Дж. Локк и Д. Юм в Англии, Ш. Монтескье, Вольтер и Д. Дидро во Франции, И. Кант в Германии, Джефферсон, Гамильтон, Франклин в США.

Ø Абсолютная ценность человеческой личности и вытекающее отсюда равенство людей от рождения.

Ø Неотчуждаемые права человека — на жизнь, свободу, собственность.

Ø Государство - результат общественного договора, главной целью которого является защита этих прав.

Ø Концепция правового государства.

Ø Принцип разделения власти.

Ø Каждый гражданин должен обладать чувством моральной ответственности по отношению к другим членам общества и принимать участие в общественных делах.

Ø Сокращение государственного вмешательства и регламентации.

Ø Признание полной свободы частной инициативы и частного предпринимательства.

Сегодня задачи реформирования общества либералы видят в укреплении реальной власти парламентов, повышении эффективности исполнительной власти и парламентского контроля над ней, децентрализации власти, юридической защите прав личности и человеческого достоинства, уравновешивании вмешательства и невмешательства государства для того, чтобы примирить интересы человека с интересами общества.

М.М. Ковалевский доказывал, что преодолеть противоречие между свободой и равенством можно в том случае, если ввести вместо понятия равенства понятия справедливости и солидарности. Концепция солидарности соответствовала основным принципам социального либерализма, поскольку в ней присутствовала идея защиты личности и ее прав наряду с утверждением коллективистских основ бытия человечества. М.М. Ковалевский полагал, что солидарность не требует от людей отказа от свободы самоопределения и от субъективных прав. Свобода самоопределения одной личности не должна мешать свободе самоопределения других, поэтому с каждым субъектом права связано понятие об обязанностях.

Консерватизм появился как реакция на распространение революционно-демократических идей эпохи Просвещения и особенно на практику Великой Французской революции. Отличительные черты консерватизма — традиционализм и реформизм, аристократизм. Ф. Хайек, М. Фридман, Н.Я. Данилевский, К.Н. Леонтьев.

Принципы неоконсерватизма:

Ø несовершенство природы человека;

Ø ограниченность человеческого разума и, следовательно, важность универсального морального порядка, санкционируемого и поддерживаемого религией;

Ø особая роль традиций, институтов, символов;

Ø ненадежность прогресса ввиду ограниченности поступательного движения, на которое способно общество;

Ø естественное неравенство людей;

Ø необходимость общественных классов и групп;

Ø несовершенство правления большинства, подверженного ошибкам и склонного к потенциальной тирании, и в связи с этим — желательность рассредоточения и сбалансирования политической власти;

Ø важнейшая роль частной собственности как гаранта личной свободы и социального порядка.

Либеральный консерватизмБ.Н. Чичерина (1828—1904).

В центре концепции Чичерина — личность со своими правами и свободами. Он провозгласил принцип: «Не лица для учреждений, а учреждения для лиц». Только в обществе, отмечал ученый, человек может реализовать все свои способности, входя по своему усмотрению в тот или иной общественный союз. Он говорил, что первой ступенью человеческого общежития, логическим переходом от личного права к общественному является семья. Вторую ступень составляют церковь и гражданское общество. Гражданское общество как совокупность частных целей ни по объему, ни по содержанию не совпадает с государством. Государство управляет совокупными интересами народа, но вся область личной деятельности человека лежит вне государства; государство может оказывать большее или меньшее, но, во всяком случае, только косвенное влияние.

В государстве идея человеческого общежития, утверждал Чичерин, достигает высшего развития. Государство по его учению, «есть союз свободного народа, связанного законом в одно юридическое целое и управляемое верховною властью для общего блага».

Основными элементами государства, по Б.Н. Чичерину, являются:

(1) власть;

(2) закон;

(3) свобода;

(4) общая цель.

Он писал, что идея государства и его цель — гармоническое сочетание всех общественных элементов и руководство общими интересами для достижения общего блага.

Государство, по его мнению, должно взять в свое ведение те учреждения, которые имеют всеобщий характер. Главная гарантия того, что оно не станет вторгаться в область частных интересов, должна заключаться, считал Чичерин, в организации государственной власти, включая представительные учреждения. Граждане, обладая политической свободой, должны сами стать участниками государственной власти. Без политической свободы, утверждал он, личная свобода лишена гарантии: «Пока власть независима от граждан, права их не обеспечены от произвола…».

Чичерин — родоначальник «государственной школы права»,рассматривавшей историю России как смену юридических форм общества.

Высшей стадией развития идеи государства он считал конституционную монархию, в которой, как он утверждал, различные начала общежития приводятся к идеальному единству: «Монарх представляет начало власти, народ и его представители — начало свободы, аристократическое собрание — постоянство закона, и все эти элементы, входя в общую организацию, должны действовать согласно для достижения общей цели».

Поэтому в период подготовки крестьянской реформы в России он порицал демократов за «безумные воззвания к дикой силе», из-за которых «вместо уважения к праву и к закону водворится привычка хвататься за топор». Чичерин был противником революции, но сторонником реформ.Он призывал правительство «не потакать проискам Чернышевского, Добролюбова», считая при этом наилучшим вариантом политико-правового развития России самоограничение абсолютной власти. Это самоограничение означало переход от самодержавия к конституционной монархии, который, как он надеялся, будет осуществлен посредством глубоких реформ, проводимых по инициативе и с согласия царя.

Он различал три вида либерализма: уличный, оппозиционный, охранительный.

Позитивный смысл свободе может придать, по убеждению Чичерина, только либерализм охранительный. Необходимо действовать, «понимая условия власти, не становясь к ней в систематически враждебное отношение, не предъявляя безрассудных требований, не сохраняя беспристрастную независимость».

Являясь сторонником конституционной монархии, Чичерин предлагает создание в России двухпалатного законосовещательного собрания: верхняя палата образуется на базе Государственного совета из назначаемых правительством чиновников, нижняя — из выборных представителей, которые должны выражать интересы всего народа.

 

Социализм. В «марксизме-ленинизме» в его большевистском варианте присутствуют следующие элементы:

· идея о возможности, желательности и необходимости построения совершенного общества;

· признание неизбежности и оправданности революционного насилия в период борьбы за власть, государственного принуждения после установления тоталитарного режима;

· агрессивность и милитаризм;

· антилиберализм и антидемократизм;

· отрицание ценности человеческого опыта и фальсификация исторического прошлого;

· отрицание традиционных форм жизнедеятельности, религии и морали как общечеловеческой ценности;

· мессианизм.

 

Читайте также:

lektsia.com

СОЦИАЛИЗМ И ЛИБЕРАЛИЗМ: ПЕРСПЕКТИВЫ СИНТЕЗА (Russian) - Библиотечка Либертариума

О.Т.Вите

СОЦИАЛИЗМ И ЛИБЕРАЛИЗМ: ПЕРСПЕКТИВЫ СИНТЕЗА

ТУПИКИ "ТРЕТЬЕГО ПУТИ"
Сегодня для многих сторонников социализма либерализм перестал быть только конкурирующей (а то и прямо враждебной) идеологией. Все чаще говорят о необходимости синтеза социализма и либерализма, дополнения первого вторым и превращения (просто) социализма в "либеральный социализм" - новейший вариант идеологии "третьего пути". Однако едва ли не все подобные попытки терпят крушение. "Третьего" не получается... Приведу характерный пример.

"Что мы,- пишет Вятр (СОЦИС, #1, 1992),- понимаем под демократическим социализмом? ...Такую общественно-экономическую и политическую систему, которая значимо (подч. мной) отличается как от либерального капитализма, так и от авторитарного социализма." Однако все специфические черты "демократического социализма", перечисяемые Вятром, делают последний подозрительно похожим на "либеральный капитализм" развитых стран Запада:

  • смешанная экономика,
  • свободно действующие законы рынка,
  • коммерческий (рыночный) госсектор,
  • "государственное вмешательство для достижения максимальной эффективности по макрошкале и выправления социальной несправедливости, обеспечения необходимой защиты обездоленных слоев".

"Значимые" отличия от авторитарного социализма налицо. От классического капитализма XIX века тоже. А от современного капитализма развитых стран Запада? В лучшем случае отличия спрятаны в специфических методах "государственного вмешательства", в определении некоего качественного уровня социальной несправедливости, позволяющего говорить о ее "выправленности" и т.д. Но именно обо всем этом Вятр не может сказать ничего конкретного. Ровным счетом ничего.

Что это: просто очередная неудачная попытка сформулировать "третий путь" или фактическое признание, что между современным "либеральным капитализмом" и "демократическим социализмом" как раз "значимых" отличий и не существует? Фактическое признание, что классический капитализм мирно эволюционировал (в ходе исторического "соревнования двух систем") в "демократический социализм"?

Отсюда возникают и другие вопросы: а может быть социализм с "либерализацией" опоздал? Может быть либерализм уже осуществил своими силами искомый синтез, т.е. успешно провел собственную "социализацию", превратился в "социалистический либерализм"? По крайней мере в том смысле, что приобрел способность решать (пусть даже и не исчерпывающе, не окончательно) те проблемы, которые социализм по привычке считает "своими"?

Но прежде чем перейти к непосредственному обсуждению темы, сделаем одно важное методологическое отступление.

НАУКА И ПОЛИТИКА
В условиях повсеместного крушения фундаментальных истин, еще недавно казавшихся совершенно "очевидными", политизация сырой, не вполне продуманной, на скорую руку "пересмотренной" теории - серьезная опасность и для науки и для политики. Надо смотреть правде в глаза: предстоит целый ряд политических решений проводить в жизнь без надежного научного обоснования, ибо проблемы не ждут, а серьезная наука быстро не делается. Тем более наука, сама оказавшаяся в глубоком идеологическом кризисе.

Прежде чем давать "пересмотренный" ответ на любой из актуальных сегодня вопросов, следует самым тщательным, скрупулезным образом проанализировать саму постановку вопроса, его логическую структуру. Ибо большинство проблем (если не все без исключения), касающихся "политики" и исследуемые общественными науками, были поставлены (даже если этого сегодня не заметно) в контексте идеологического противостояния "двух систем", а чаще всего - прямо обслуживали это противостояние.

Сегодня, например, многие говорят, что традиционная и жесткая дихотомия "социализм - капитализм" уже мало что объясняет. Допустим, но что это значит?

Одно из двух. Либо раньше жесткая дихотомия была справедлива, но теперь то реальное общество, которое противопоставлялось социализму перестало быть капитализмом. Либо дихотомия была ошибочной изначально. Необходимо проанализировать, что означает отказ от терминов "социализм" и "капитализм" в том смысле, в котором они традиционно противопоставлялись друг другу.

Геремек как-то ("МН", #20) сказал: не люблю слово "капитализм", оно из коммунистического лексикона! Очень хорошо, не будем употреблять. Но почему? Необходимо открыто, осознанно и без тени двусмысленности выбрать один из трех ответов:

  1. потому что понятие "капитализм" было изначально ошибочным;
  2. потому что капитализма больше нет;
  3. так как еще не выяснено, какой из первых двух ответов правильный в научном отношении. Мне представляется наилучшим третий вариант: не употреблять до выяснения всех аспектов возникшей проблемы.

На время действия такого "терминологического моратория" можно ввести временную терминологию: если современный либеральный капитализм иногда называют "социальное рыночное хозяйство", то авторитарный социализм, о котором говорит Вятр, следовало бы назвать "социальное крепостническое хозяйство" или "социальное промышленно-феодальное хозяйство". Для такого названия есть определенные основания.

Авторитарный социализм, с одной стороны, опирается на феодальные механизмы государственного управления и принуждения к труду (как и в классическом феодальном обществе не обязательно в форме открытого крепостного права), а с другой - имеет двоякое отличие от классического средневекового феодализма: промышленный феодализм, как назвал его Джилас, во-1-х, и "социально-ориентированный" феодализм - во-2-х. "Социальное рыночное хозяйство" отличается от классического капитализма только вторым - "социальной ориентированностью"[1]. При всей неуклюжести термина "социальное промышленно-феодальное хозяйство" он имеет одно важное достоинство: точно отражает суть социально-экономических отношений.

Подобному анализу следует подвергнуть и все прочие вопросы, "неожиданно" оказавшиеся перед необходимостью пересмотра.

СКРЫТАЯ"СОЦИАЛИЗАЦИЯ" ЛИБЕРАЛИЗМА
Теперь я сформулирую ряд важнейших, на мой взгляд, вопросов (касающихся гипотезы о "социализации" либерализма), которые требуют такого же предварительного (без расчета на быстрый ответ, а потому - деполитизированного) анализа. Так что вопросов будет существенно больше, чем ответов на них.

1. Первый уже фактически прозвучал: чем отличается "капитализм" от "социального рыночного хозяйства" (и отличается ли)?

Некоторые "чистые" либералы (не говоря уже о социалистах) считают, что "социальное рыночное хозяйство" не более, чем демагогия Эрхарда (который является отцом не только экономического чуда послевоенной Германии, но и данного его названия). Однако следует проверить и другую гипотезу: социальное рыночное хозяйство уже не капитализм. Т.е. различия между ними (по отношению к социализму) столь существенные, что называть их одним словом некорректно. Если, конечно, употреблять термин "капитализм" в том определенном смысле, который соответствует анализу Маркса. При этом в качестве важнейшего системного признака "капиталистичности" общественного строя следует рассмотреть тенденцию к неуклонному углублению раскола общества на два основных социальных класса - наемных рабочих и капиталистов. Эмпирическая проверка этого системного признака за период, скажем, 1920 - 1990 гг. продемонстрирует явное доминирование прямо противоположных тенденций.

Переведем вопрос в иную плоскость: чем отличается докейнсианский экономический либерализм от экономического либерализма послекейнсианского (если отличается)? И, напротив, есть ли что-либо общее у послекейнсианского либерализма с кейнсианством?

Любое вмешательство государства в "стихию рынка" с точки зрения либерализма есть в лучшем случае вынужденная уступка обстоятельствам. И если рассматривать либерализм не в "чистом" виде, а вместе с допускаемыми им "уступками обстоятельствам", то именно в последней части (которая на первый взгляд к либерализму как таковому не имеет никакого отношения) можно констатировать серьезные изменения. Другими словами, реальная практика "тетчеризма", взятая вместе со всеми колебаниями правительственного курса, важнее в данном отношении, чем все идеологические попытки ее "рационального" объяснения.

От кейнсианства современный либерализм (в указанном расширительном смысле) отличается не столько границами государственного вмешательства в экономику, сколько его характером, формами, методами и т.д. И одной из самых важных целей такого вмешательства стала сегодня активная политика, направленная на неуклонный рост числа собственников, тогда как докейнсианский либерализм для достижения социальной стабильности ограничивался скорее прямой помощью неимущим (благотворительность и т.п.)[2].

И эта проблема вовсе не сводится к популярному спору о том, могут ли все быть собственниками? Практика несомненно свидетельствует, что, во-1-х, собственниками в XXв. может стать большее число граждан, чем, скажем, в XIXв. И, во-2-х, в более развитых странах и более развитых регионах одной и той же страны (например, на Севере Италии) собственниками становятся сегодня явно больше людей, чем в странах и регионах менее развитых.

Фридман прямо говорит ("Капитализм и свобода"), что именно создание и развитие государственной администрации (в "кейнсианский" период) позволяют сегодня осуществлять более "либеральными" методами контроль за рынком, в тех случаях, когда последний не проявляет достаточной гибкости. Другими словами, современный либерализм ("неоконсервативная волна") вырос на фундаменте, заложенном в кейнсианскую эпоху.

Если принять предложенную выше терминологию, то гипотезу об эволюции либерализма и его отношении к кейнсианству можно сформулировать следующим образом. В сфере государственного вмешательства в экономику произошла смена "феодальных", или скажем мягче - бюрократических методов активной социальной политики (кейнсианство) методами "рыночными" (либерализм). Вместе с тем, допуская теперь активную государственную социальную политику, классический (докейнсианский) либерализм "незаметно" превратился в "социально ориентированный" (послекейнсианский) либерализм.

2. Коллективизм и индивидуализм.

Принято считать, что социализм возник как обоснование коллективизма в противоположность индивидуализму, коему соответствовал либерализм. Так, да не совсем.

  • Во-1-х, социализм появился как реакция не столько на индивидуализм, сколько на разрушение традиционного (докапиталистического, т.е. общинного, родового и т.д.) коллективизма. Народнический социализм в России особенно показателен в этом отношении.
  • Во-2-х, Маркс потому и считал свой социализм научным, что претендовал как раз на преодоление этой его связи с традиционным докапиталистическим коллективизмом.
  • Ибо, в-3-х, одно дело коллектив-монолит (первобытная община, коллективизм которой был воспроизведен в крестьянской общине, ремесленном цехе и других социальных институтах феодализма, а затем воспроизведен вторично в целом ряде общественных образований "социального феодально-промышленного хозяйства"), а совсем другое - коллектив независимых, свободных, инициативных и ответственных личностей (формируемый капитализмом, вполне совместимый с либерализмом).

Иногда можно услышать, что рынок деиндивидуализирует личность, а потому роль либерализма фактически стал играть социализм. И здесь не так все просто. На основе капиталистического товарного производства неуклонно повышается значение индивидуальности, как минимум - квалификации рабочей силы. А это последнее обстоятельство внешним образом, через посредство конкуренции на рынке труда вынуждает наемного работника к развитию своей индивидуальности. Рыночные отношения рабочего с нанимателем в условиях неуклонного повышения сложности труда и т.п. делает индивидуальное развитие "навязанной извне" целью первого. Дальнейшая интериоризация этой внешней необходимости, в свою очередь, превращает индивидуальное развитие в предмет сознательного целеполагания. Последнее есть именно то, чего добуржуазный коллективизм принципиально не способен обеспечить. Отсюда обратный процесс - рост влияния либерализма.

3. Частная собственность.

"Либерализм защищает частную собственность" - один из наиболее распространенных социалистических упреков либерализму. Однако весь вопрос не в том, защищает или нет, а в том, от кого именно защищает?

Здесь также возможны варианты. Такая защита может означать защиту имущества богатых (меньшинства) от посягательства бедных (от большинства). А может означать защиту граждан от бюрократического вмешательства государства, т.е. государственных чиновников (меньшинства) в личную инициативу всех граждан (т.е. большинства). Таким образом одна и та же (по видимости) идеология может соответствовать совершенно различным моделям социально-экономической реальности.

Почему (и поскольку) рабочие выступают против частной собственности? Потому и постольку, поскольку речь идет не об их собственности, а о собственности им (неимущим) противостоящей.

Либеральная идеология смогла изменить акцент в своей защите частной собственности, перевести ее из первого варианта во второй. Если принять эту гипотезу, то становится понятным существенное снижение недовольства рабочих против частной собственности, поддержка ими политических партий, придерживающихся идеологии экономического либерализма.

4. Социальная ответственность.

Говорят, что либерализм освобождает государство (и правящую элиту) от социальной ответственности. А социализм, напротив, признает за государством эту важнейшую роль. Однако прежде всего необходимо отделить понятие социальной ответственности от понятия патернализма - специфической ее разновидности. Социальная ответственность государства (и вообще - правящей "элиты") может ведь выражаться и в том, чтобы содействовать расширению круга лиц, способных к личной ответственности за последствия собственных действий, т.е. содействовать неклонному сужению тех социальных групп, которые нуждаются во внешней опеке (и патернализме).

И здесь либерализм вполне доказал свои возможности обеспечивать решение стоящих перед обществом задач, причем решение, избегающее двух вариантов ее "псевдорешений": перекладывания ответственности на тех, кто фактически не в состоянии ее нести ("досоциалистический" либерализм), и навязывания внешней опеки тем, кто в состоянии отвечать за себя сам ("авторитарный" социализм).

Другими словами, именно современный либерализм сумел стать идеологией "третьего пути" - реальной альтернативы как классическому капитализму времен Маркса, так и авторитарному социализму. Впрочем, это только гипотеза.

5. Экономическая эффективность и социальная справедливость.

Между этими вещами, утверждают многие, существует "вечное" и неразрешимое противоречие. Одну его сторону защищает либерализм, другую - социализм. Однако названное противоречие неразрешимо только в краткосрочном плане. В средне- и особенно в долгосрочном плане никакой неразрешимости нет: повышение экономической эффективности создает материальную базу (как финансовую, так и технологическую) для достижения более приемлемого уровня социальной справедливости, высокий уровень социальной справделивости обеспечивает стабильный рост экономической эффективности.

И здесь именно либерализм показал свои преимущества. "Значимые отличия" его от социализма сводятся сегодня к поддержке личной инициативы и ответственности в противоположность прямой государственной опеке, добуржуазному коллективизму (неделимая коллективная собственность) и т.п., т.е. ко всему, что порождает те или иные феодальные формы "социальной ориентированности".

Почему рыночное хозяйство в качестве фундамента "социально ориентированной" общественной системы оказалось предпочтительнее, чем феодальное? По крайней мере по трем основаниям:

  • из всех возможных форм госконтроля рыночные формы обеспечивают наиболее быстрое развитие производительных сил;
  • рыночные отношения открывают неизмеримо более широкие возможности для развития человеческой индивидуальности;
  • рыночная экономика, в отличие от феодальной, дает возможность разрешить противоречие между социальной справедливостью и экономической эффективностью.
БЕСКЛАССОВОЕ ОБЩЕСТВО: ЛИБЕРАЛЬНЫЙ ПОДХОД
Это - едва ли не самый важный аспект проблемы "социализм и/или либерализм?" Джон Мейджор как-то сказал о намерении построить в Соединенном королевстве бесклассовое общество. Что это, демагогия вроде Эрхардовскго "социального рыночного хозяйства"? Или же за этими словами стоят реальные (и фундаментальные) сдвиги в социальной структуре? Вспомним классическое определение: "социализм есть уничтожение классов"...

Итак, вопрос даже не в том, что понимать под состоянием полной, завершенной "бесклассовости", движение к которому есть (согласно ортодоксальному марксизму) социализм, а в том, по каким признакам можно определить состояние самого этого движения? Определить движение к "бесклассовости" как устойчивое состояние?

Отсутствие всякой социальной дифференциации как влиятельного фактора общественной жизни?

Или отсутствие биполярной дифференциации (классовой дихотомии) в качестве определяющего элемента социальной структуры?

Проблема социальной структуры фактически ставилась марсксизмом как проблема "минимальной социальной структуры" - минимального числа социальных групп, взаимодействие которых определяет общественное развитие. Лежащий на поверхности очевидный факт - "иерархическая", т.е. вертикальная дифференциация - требовал объяснения. Марксизм обнаружил скрытый за вертикальной стратификацией источник социальных различий, лежащий в горизонтальной плоскости: деление на классы, т.е. биполярную структуру экономических отношений - собственники средств производства и трудящиеся, их лишенные[3].

При таком понимании классовой структуры "уничтожение классов" - это постепенное вытеснение из общественной жизни факторов, раскалывающих общество на враждебные классы и обуславливающее классовый характер господства элиты; уничтожение ведущей роли классовой (биполярной) противоположности в комплексе социальных противоречий. Общество "уничтожающихся" классов - это общество, вытеснившее классовую дихотомию на второй план и на этой основе способное к разрешению конфликтов между социальными группами и к социальной интеграции (а вовсе не обязательно общество без таких групп и противоречий между ними).

Такая "бесклассовость" предполагает формирование отношений собственности, при которых классическая противоположность "капитал - труд" ("собственник - работник") все более теряет характер внешнего отношения одних людей к другим или, во всяком случае, это внешнее отношение становится все менее значимым.

При этом, "бесклассовость" отношений собственности не тождественна совпадению собственника и работника ("поровну" и того и другого) в каждом отдельно взятом человеке, или в каждом отдельно взятом коллективе. Любые формы, в которых противоположность "капитал - труд", "собственник - работник" не вполне совпадает с отношением одного человека к другому, одной группы людей к другой, а хотя бы отчасти "интериоризируется", хотя бы отчасти оказываются внутренним отношением одного и того же человека к самому себе (даже если функции собственника и работника представлены в этом внутреннем отношении не совсем "поровну"),- все это широчайчее разнообразие форм охватывается понятием "бесклассовых" (точнее, не вполне классовых) отношений собственности. Например, любое привлечение рабочего к участию в принятии решений, относящихся к компетенции собственника, хотя и не делает первого "стопроцентным" собственником, но несомненно размывает его определенность как "стопроцентного" наемного рабочего.

Признаком движения к "бесклассовости" выступает не полнота совпадения собственника с работником, а как раз наоборот - отсутствие полноты их разделения. Соответственно, показателем того, что общество приступило к "уничтожению классов" является факт неуклонного "размывания" определенности такого характерного явления, как необходимость олицетворения капитала в капиталисте (соответственно - труда в рабочем). Или, другими словами, доминирование процессов, размывающих классовую дихотомию над процессами, ее расширенно воспроизводящими.

Один из признаков процесса "уничтожения классов", который демонстриует современный либеральный капитализм (т.е. "социальное рыночное хозяйство"), является постепенная утрата классового основания имущественной дифференциации.

При классическом капитализме имущественная дифференциация была обусловлена социальным разделением труда - "собственник средств производства - несобственник"; в условиях социального рыночного хозяйства на передний план выходит технологическое разделение труда: "управляющий - управляемый".

Если в первом случае главными представителями полюсов шкалы доходов были собственник и несобственник, то во втором - скажем, менеджер и рабочий, независимо от того, насколько каждый из них привлечен к выполнению функции собственника, т.е. преодолел односторонность своего положения в рамках отношений собственности.

Я не утверждаю, разумеется, что предложенная интерпретация процесса "уничтожения классов" есть "единственно верная". Но она безусловна правомерна и заслуживает - в этом я убежден - самого серьезного обсуждения наравне с другими возможными интерпретациями. Во всяком случае намеченная выше интерпретация позволяет зафиксировать вполне конкретное содержание такого неопределенного понятия, как "социальная ориентированность". Позволяет понять смысл первого слова в выражении "социальное хозяйство".

Главная проблема "социалистического процесса", понимаемого как "уничтожение классов" - краткосрочные последствия решений, которые в долгосрочном плане выглядят вполне социалистическими. Или иначе: условия, при которых прогрессивные в долгосрочном плане (с точки зрения критериев, соответствующих примененению к анализу событий долгосрочного - "всемирно-исторического" - масштаба) решения не окажутся реакционными в своих краткосрочных "побочных" результатах. В этом отношении либеральная (в духе Хайека и Фридмана) критика социализма дала последнему очень много полезного.

Например, требование сделать сектор "народных предприятий" доминирующим выглядит вполне соответствующим долгосрочным целям создания бесклассового общества. Однако ближайшими последствиями реализации такой политики станет общее торможение социально-экономического развития, при котором элементы "социального рыночного хозяйства" будут вытесняться элементами "социального промышленно-феодального хозяйства". Ибо такое вытеснение останется единственным способом сохранить данный уровень "социальности" хозяйства.

Может быть именно здесь ключевая трудность обновления социалистической идеологии. Привычка предлагать решения, которые способны "разом", "в один шаг" исправить положение, привычка, которая была уместна, или, во всяком случае, извинительна в свое время, сегодня становится для социализма самоубийственной. И дело здесь не сводится к проблеме "реформа или революция?". Реформа может иметь точно такой же "революционный", т.е. "одношаговый" смысл.

ДВА ТИПА ДВИЖЕНИЯ К БЕСКЛАССОВОМУ ОБЩЕСТВУ И ПЕРСПЕКТИВЫ "ЛИБЕРАЛИЗАЦИИ"СОЦИАЛИЗМА
Фактически мир сегодня демонстрирует два типа движения к бесклассовости, соответствующих двум типам "социального хозяйства" - рыночному и промышленно-феодальному.
  1. В странах с "социальным рыночным хозяйством" достигается консенсус, согласование интересов сложно дифференцированной социальной структуры на основе преодоления ее классовой биполярности.
  2. В странах с "социальным промышленно-феодальным хозяйством" согласие достигается благодаря устранению всякой (по крайней мере легальной) социальной дифференциации граждан, но только по отношению к правящей элите (номенклатуре).

Если первый тип означает социальную интеграцию налично дифференцированной структуры, то второй - видимость устранения всякой дифференциации. В первом случае классовая биполярность (дихотомия) действительно "уничтожается" (как главный элемент социальной структуры), в то время как во втором - фактически воспроизводится в виде острейшего (хотя и не вполне классового и не всегда явного) противоречия "номенклатура - трудящиеся", т.е. "элита - масса".

Итак, обзор важнейших проблем, относящихся к полемике социализма и либерализма, указывают на то, что гипотеза о далеко зашедшей "социализации" либерализма, имеет под собой серьезные основания. Эта гипотеза объсняет несомненный факт доминирования в развитых странах либеральной идеологии: пока социалисты размышляли, браться ли им за синтез либерализма и социализма, либералы этот синтез с успехом осуществили (как бы данный синтез ни преподносился самими идеологами либерализма в качестве всего лишь дальнейшего развития собственной "антисоциалистической" односторонности).

Иногда говорят, что в отсутствие настоящих "левых" носителем идей социальной справедливости могут стать националисты, фашисты и т.д. Нет ли здесь бессознательного лукавства, ибо либералы уже во многом стали носителями именно этих идей. Во всяком случае, вопрос о будущем социалистических идей скорее следует связывать с тем, как "помочь" в этом отношении либералам, а не как "помешать" националистам и т.п.

Сказанное позволяет посмотреть на знаменитый "конец истории" Фукуямы под другим углом зрения. Победа либерализма потому и стала возможной, что он фактически стал "социалистическим либерализмом", в то время как социализм во многом остался "долиберальным", "традиционным", причем в двояком значении последнего слова: и неизменным (догматическим), и добуржуазным (неспособным различить коллективизм первобытный, безличностный и коллективизм независимых и ответственных личностей, социальную ответственность и патернализм и т.д и т.п.).

Единственное отличие еще не осуществленного "социалистического" синтеза (социализма и либерализма) от уже имеющего место "либерального", которое бы оправдало эту запоздалую работу, может состоять в том, что первый сумеет сознательно поставить те теоретические проблемы, которые, второй решает бессознательно, в качестве вынужденных, но допустимых отступлений от "чистого" либерализма.

ЭКОНОМИЧЕСКОЕ И ЭТИЧЕСКОЕ ОБОСНОВАНИЕ СОЦИАЛИЗМА
Сегодня "социализм" определяется традиционным образом в три шага. Вначале перечисляют наличные болезненные проблемы современного общества, например - безработица, "слишком" глубокое имущественное неравенство, недостаточная социальная мобильность, преступность, бюрократизм, разрушение природы, несоблюдение прав человека и т.д. и т.п. Затем рисуется общество, где эти проблемы уже решены. Наконец, все следы работ на первом шаге убираются, стремлению решить перечисленные проблемы придается характер ценностей и... определение социализма готово. Такое "негативное" определение, в котором следы его "негативности" спрятаны, и которое в силу этого выглядит вполне "позитивным" определением, до сих пор является господствующим типом определения социализма. Постренное в соответствии с такой бессознательной методологией определение неизбежно требует отказа от представлений о социализме как о "строе", как об определенной системе организации общественной жизни в пользу этических, ценностных представлений. Ибо "социализм" в этом случае напоминает линию горизонта, принципиально недостижимую.

Может быть пора сделать решительный шаг и признать, что "социализм" - это не совокупность уже разрешенных проблем, которые в каждый данный момент кажутся самыми острыми и важными, а определенный способ их последовательного и ответственного решения на основе единственной уже решенной проблемы: преодоления классовой биполярности в качестве определяющего фактора всей общественной жизни. При таком подходе проблема "социализм или либерализм?" выглядит совершенно иначе.

Но возникают новые проблемы.Социализм не есть резкий разрыв с капитализмом, но процесс его самоотрицания, нередко можно услышать сегодня. Но вопрос ведь все равно остается открытым: процесс самоотрицания это переход к социализму, или это и есть настоящий, реальный социализм? И если процесс самоотрицания суть социализм (т.е. социализм - это подготовительная ступень того строя, который ортодоксальный марксизм - о чем сегодня почти неприлично вспоминать - называет коммунизмом), то какова его специфика, как его определить в качестве "состояния", а не "процесса"? Здесь, по-видимому, главный акцент следует сделать на изучении тех форм собственности и тех форм государственного контроля, которые обеспечивают стабильность и устойчивость движения к "бесклассовости". И дальнейшие вопросы: каковы направления, ступени развития социализма? Какова структура процесса развития социализма? Исследование практики либеральной ("неоконсервативной") политики "антисоциалистических" правительств может дать для социализма явно больше, чем многим социалистам кажется.

Кто является субъектом (актером, движущей силой) движения, как движения к социализму, так и движения социализма? Раньше считалось - рабочий класс. А теперь? Все обездоленные? Или, напротив, "средние классы"? А может быть и сама буржуазия?

Это не такой простой вопрос. Здесь две самостоятельные проблемы:

  • во-1-х, что за коллективный субъект осуществил переходный период, если таковой был?
  • Во-2-х, какой коллективный субъект осуществляет собственно социалистическое развитие?

Если определить социализм через "уничтожение классов", то переходный период мог быть осуществлен при гегемонии либо рабочего класса, либо буржуазии, ибо классовая дихотомия по определению преобладала в начале переходного периода. То, что на Западе гегемония рабочего класса явно не просматривалось - это факт. Предположение же о самой возможности гегемонии буржуазии при переходе к социализму кажется едва ли не кощунственным.

Однако это противоречие неразрешимо только в том случае, если в качестве исторической арены перехода к социализму рассматривать "отдельно взятые" страны, а не все человечество в целом. Вряд ли сами по себе "внутренние" (в смысле государственных границ) противречия сделали буржуазию в XXв. более уступчивой, реформистской и т.п. Во всяком случае тот факт, что соответствующие сдвиги в поведении буржуазии приобрели массовый и необратимый характер после победы российских большевиков в гражданской войне, определенно указывают на важные и требующие серьезных исследований взаимные связи и влияния "отдельно взятых" стран друг на друга.

Развивать же социализм на собственной основе могут и средние классы. Впрочем, следует подумать и об определении этой социальной группы: с одной стороны через классовую дихотомию, с другой - как социальное выражение ее преодоления. "Средние классы" не могут не обладать принципиальным своеобразием, ибо их существование тождественно отмиранию самой классовой (биполярной, дихотомичной) социальной структуры.

И может быть самый парадоксальный вывод (в рамках предлагаемой "ортодоксальной ревизии" социалистической идеологии) состоит в следуещем: именно неоконсервативная волна в ряде развитых западных стран ознаменовала окончание переходного периода к социализму. Ибо если "антисоциалистические" лозунги становятся идеологическим прикрытием не отказа от социалистического по сути движения к "бесклассовости", а перехода к более эффективным (по сравнению с традиционной социал-демократией, кейнсианством и т.п.) методам той же социалистической политики, то это говорит уже не только о том, что "процесс пошел". Процесс стал необратим.

Возможности марксизма и навыки теории.

Важность сохранения вкуса к теории, присущего даже самому догматическому марксизму. Здесь имеется гигантский потенциал, позволяющий (бывшей советской) общественной науке занять в мире достойное место.

Споры о марксовом социализме ведутся в рамках выбора из двух ложных альтернатив: либо то, что сегодня имеет место, соответствует представлениям Маркса, либо марксизм ошибочная теория. Однако марксизм определнно претендовал на способность саморазвиваться и самокорректироваться. Отсюда следует, что марксизм XIX века (= "канонические тексты") для того чтобы иметь право называться марксизмом и в XX веке, должен как концепция измениться соответственно реально происшедшим общественным измененениям. И - самое важное - должен концептуально усвоить и сами эти изменения. Если изменения, которые делают картину мира XX века отличной от марксовой картины XIX века, произошли "по-марксу", т.е. в результате действия тех общественных сил, на которые указывала парадигма XIX века, в результате разрешения тех общественных противоречий, которые фиксировала исходная парадигма, то следует сделать вывод: Маркс был прав. Точнее, марксизм верен. Еще точнее, марксизм, модернизированный по собственным парадигмальным правилам, сохраняет свою способность объяснять мир (и способствовать его изменению).

В этом случае вся критика марксизма должна быть признана справедливой, но не по отношению к марксизму вообще, а по отношению к порочной практике применения устаревшей (но способной обновиться) парадигмы XIX века к общественной жизни века XX.

Здесь возникает дополнительная проблема: можно ли вообще признать право известной концепции на сохранение прежнего самоназвания при существенных, принципиальных изменениях? Какими чертами такая парадигма должна обладать изначально, чтобы иметь возможность претендовать на такое право?

Необходимость ревизии (демифологизации) ключевых понятий.

Например, "собственность". Полемика о роли частной собственности, ее (анти)социалистичности и т.п. оказывается (вне предварительной ревизии) заключена в прокрустово ложе выбора из двух бесперспективных в научном отношении альтернатив: либо собственность понимается в традиционном юридическом смысле ("что хочу, то и делаю"), либо собственности придается мистический, принципиально не поддающийся конкретному анализу, сакральный смысл - "отношение". Анализ проблемы госсобственности, частной собственности при помощи таких понятий ничем возрождению социалистических идей помочь не сможет.Однако здесь подстерегают немалые трудности...

  • [1] Возможности определения конкретного содержания понятия "социальная ориентированность" будут обсуждены ниже.
  • [2] Такая, близкая кейнсианству, цель имеет, однако и характерные отличия, отмеченные рядом исследователей современной практики приватизации на Западе (например, Генеральным секретарем Австрийского экономического союза В.Шюсселем). В отличие от прежних проектов демократизации собственности, ориентрованных преимущественно на выравнивание доходов, в настоящее время соответствующие правительственные программы ставят перед собой иную цель - оживление рынка капиталов. Иначе говоря, если прежде рядовой акционер выступал (по отношению к государству) в пассивной экономической роли получателя доходов (потребителя), то теперь - в активной роли инвестора (производителя).
  • [3] Каждый вправе соглашаться с Марксом или, напротив, оспаривать этот его анализ. Но в любом случае не следует приписывать ему стремление с помощью понятия классовой структуры найти ответ на какой-либо иной, кроме этого, вопрос: можно ли "вертикальные" отношения, которые позже стали формулировать в терминах "элита" - "масса", объяснить как выражение "горизонтальных" экономических отношений между соответствующими биполярными социальными группами (парами классов)? Точно так же не следует приписывать классовой дихотомии большее, чем биполярность значение: горизонтальная социальная структура вовсе не исчерпывается двумя (если не считать классы, сохранившиеся от уже преодоленных экономических эпох и соответствовавших им дихотомий). Между двумя полюсами "классового поля" и под его доминирующим воздействием находится все реальное множество социальных групп.
[ Библиотека Либертариума ]

[ Вход в Либертариум ]

www.libertarium.ru

Что такое либерализм, консерватизм и социализм?

В данной статье мы разберёмся, кто такие либералы, консерваторы и социалисты в политике, а также что лежит в основе либерализма, консерватизма и социализма. Сделать мы это попытаемся довольно простым языком.

Что такое либерализм, и кто такие либералы?

Либерализм – это общественно-политическое течение, при котором существует обеспечения и защита свободы личности, снижается или уничтожается полностью давление государства и общества на каждого отдельного человека. Либерализм в первоначальном значении – это свобода мысли, снисходительность к людям. В политику он пришёл, как ответ на авторитарные режимы, где индивид был сродни таракану, раздавать которого во блага лидера было за честь.

Либералы – это последователи и сторонники либерализма. Они считают, что государство создано для того, что защищать человека от других насилия людей, влиятельных групп и давать свободу индивиду. Либералы всегда стремились ограничить наследственность власти (сделать честные выборы), расширить круг лиц, которым доступно право голоса, внедрить парламентское правление, гарантировать и защитить свободы граждан.

Что такое консерватизм, и кто такие консерваторы?

Консерватизм – это политическая идеология, которая подразумевает сохранение всего, что уже сформировалось: государственная и общественная жизнь, морально-правовые нормы нации, религии, семьи. Консерватизм – это борьба с нововведениями, если они противоречат текущему укладу.

Консерваторы – люди, которые поддерживают консерватизм. Как правило, они выступают против радикальных реформ, защищают традиционные ценности и не приемлют изменений в государственном устройстве страны.

Что такое социализм, и кто такие социалисты?

Социализм – это учения, где главным в государстве является социальная справедливость, свобода и равенство. Если сказать кратко, то все люди равны в своих правах и свободах, а также перед законом.

Социалисты – это люди, приверженцы социализма. Их устраивает только такая система, где процесс производства и распределения доходов контролируется обществом.

Честно говоря, сейчас нашей стране очень сильно не хватает некоторых черт, свойственных либерализму и социализму, а вот консерватизма можно и поменьше.

infoogle.ru

О социализме, либерализме и национализме

17 апреля 2015 16:42 Михаил Воейков

Часто в политических дискуссиях провозглашается такая конструкция: современный мир породил три великих идеи — идею либерализма, идею национализма, идею социализма. И начинается широкий выбор между этими тремя идеями. Некоторые выбирают национализм и ищут для России особый путь развития. Некоторые другие социологи, разочаровавшись в неудачах современного российского экономического либерализма, бодро утверждают, что необходимо соединить идею либерализма и идею социализма. Мне кажется, что во всем этом есть какая-то путаница.

Прежде всего не очень ясно зачем соединять идею либерализма и идею социализма. Либерализм как идея есть идея свободы, свободы равных возможностей, так сказать, равенства на старте, но не идея социального равенства. Хотя в свое время Французская революция провозгласила «свободу, равенство и братство» как равноценные лозунги. Но то было давно. Что из этой свободы получится — это уже другой вопрос и этим либерализм не интересуется.

Социализм в теории (как идея) идет дальше либерализма, свободу он последовательно проводит до конца, тем самым преодолевая буржуазность равенства возможностей. То есть, социализм говорит не только о равных стартовых возможностях, но говорит и о равенстве как таковом, имея в виду прежде всего равенство экономическое и социальное. Социализм тем самым преодолевает экономическое неравенство. В таком понимании социализм уже, как говорится, по определению включает все рациональное и полезное, что есть в либерализме. Иными словами, социализм есть более высокая степень либерализма или развитый либерализм.

Идея либерализма и идея социализма — это не две разных, но одна и та же идея свободы и демократии, но в разной степени развитости. Да и исторически идея либерализма была рождена в XVIII веке (Великая Французская революция), а идея социализма рождена в XIX веке (марксизм) или даже в XX веке (Русская революция).

Конечно, если иметь в виду сталинский социализм, то тогда становится понятным смысл утверждения о дополнении социализма либерализмом. Но сталинский социализм не есть социализм в подлинном смысле этого слова (марксистский социализм). Социализм без свободы, демократии и гуманизма не есть, собственно, социализм, когда свободное развитие каждого предопределяет свободное развитие всех. Конечно, последовательность идей либерализма и социализма надо брать как сформулированные течения всей социальной мысли, а не как разрозненные высказывания отдельных авторов, что можно обнаружить в разное время и в разных обстоятельствах.

Национализм есть особая статья. Никто такой идеи не выдвигал — ни какой-либо крупный теоретик, ни какая-либо крупная революция. Хотя Французская революция и создала Национальное собрание, Национальную гвардию и т. п., но это все же был побочный продукт свободы, т. е. либерализма. Более того, крупные национально-освободительные движения обычно проходили под лозунгами или либерализма (Американская революция) или социализма (движение Мадзини в Италии, антиколониальные движения в Африке и Азии). Национализм развился на начальной стадии капитализма, на периферии капиталистического мира, периферии буржуазности.

Рискуя впасть некоторое преувеличение, можно даже сказать, что уже в середине XX века идея либерализма расчленилась в своем развитии на две ветви: социализм и национализм. Ведь что такое, например, сегодняшний национализм в некоторых независимых государствах, появившихся на территории бывшего СССР? Это не что иное, как национальная буржуазия (пусть поначалу маленькая, но жадная) дорвавшаяся до дележа национальных богатств своей страны. И чем этих богатств меньше, тем ожесточеннее борьба и зависть к более обеспеченным соседям. То же самое и современный мусульманский национализм: борьба за место среди богатых стран. Либерализм здесь превращается в ожесточенную борьбу за передел собственности, богатства.

Иными словами, противостоят друг другу не либерализм и социализм, а национализм и социализм, поскольку последние являются ветвями первого. С той лишь разницей, что социализм имеет будущее, а национализм только кровавое настоящее. Национализм можно вообще обозначать как выродившейся либерализм. Хотя на начальных этапах развития национализм способствовал осознанию угнетенными народами необходимости свободы.

Теперь относительно либерализма и России. Некоторые, вернее, сегодня даже многие авторы полагают, что Россия представляет собой некое особое цивилизационное образование, где нет места и, по объективным причинам, не может быть либерализма. Поэтому считают такие авторы, в России может быть или монархизм, или социализм. Третьего не дано. Учёное сообщество, наиболее интеллигентные и просвещенные люди сегодня в большей степени склоняются к социализму. И это радует.

Как бы этого не хотелось, но и Россия должна пройти стадию либерализма и, если угодно, стадию буржуазного развития. Однако это никоим образом не должно оправдывать сегодняшний экономический либерализм, который есть лишь карикатура действительного либерализма. Кроме того, нельзя зачеркивать советский период развития страны, где были тесно перемешаны буржуазные отношения с социалистическими императивами. То есть, в какой-то мере стадию буржуазного развития страна прошла, в какой-то части освоила позитив либерализма. Но все это было проделано неполно, без достаточного понимания того, что есть и что надо. Видимо, кое-что надо делать заново, либерализм осваивать и развивать по-новому. При этом никак нельзя упускать и достижения советского периода, советского социализма. В противном случае все выльется в махровый русский национализм.

Таким образом, либерализм и социализм противопоставлять как противоположные или параллельные идеи будет не верно. Социализм наследует либерализм, он законное дитя либерализма. В этом смысле характерна постановка П. Б. Струве в 1932 году вопроса о «социальном либерализме». По сути своей это то же самое, что и либеральный (либертарный) социализм. «Социальный либерализм, — пишет П. Струве, — следует обозначить и определить как такую социально-политическую установку, которая, не превращая «социальный» момент в неизменную прочно установленную систему средств, подобно тому как это, по крайней мере в принципе, делает определенный программой социализм, совершенно свободно себя чувствует и ориентируется в выборе „социальных» средств как таковых, включая и средства государственного вмешательства в хозяйственную жизнь. Социальный либерализм не имеет никаких предубеждений против государственного вмешательства, он может мыслить и поступать „интервенционистски», он не отрицает a priori ни „коллективную собственность», ни „публичное вмешательство» и т. п. Все это для него — вопросы выбора средств для достижения „достойного человеческого существования» всех членов общества…».

Таким образом, заключает Струве «от программного социализма социальный либерализм отличается поэтому подчеркнутым утверждением самостоятельной ценности момента свободы…» (Струве П. Б. Избранные сочинения. М., 1999, с. 412-413). Однако это почти ни чем не отличается от либертарного социализма или подлинного социализма.

Надо иметь в виду, что во времена Струве господствовало так называемое механистическое представление о социализме, когда его сводили к ликвидации частной собственности и коллективному производству, организованному из единого центра. Такой социализм естественно не был продолжением либерализма, ибо он не предусматривал личной свободы граждан. Но новое понимание социализма полностью совпадает со словами Струве.

Другие материалы по теме:

comstol.info

Либерализм vs. социализм: pikitan

Принято считать, что социализм глупее либерализма (ныне либертарианства). Это стоит обсудить. Под социализмом будем понимать учение, призывающее к усилению роли государства в экономике и к увеличению социальных гарантий. Либерализм же наоборот, призывает к уменьшению государственного вмешательства в экономику. Крайняя форма социализма была на практике реализована в Советском Союзе. Либерализм же в чистом виде реализован не был. Так кажется на первый взгляд, если не принимать американскую систему за чистый либерализм.

Сначала разберемся именно с практикой. На самом деле крайний либерализм также был практически построен (если к нему вообще можно применить это слово) после Февральской революции, в России. Русские либералы во главе с Милюковым снизили государственное вмешательство до нуля. В результате власть оказалась брошенной на землю, и была подобрана наиболее уверенными в себе товарищами. Эти товарищи знали, что и как делать, в отличие от господ либералов. Это были социалисты. Милюковский строй продержался полгода, а ленинский -- целых 70 лет. Такая же попытка применить либерализм была предпринята в 91-м, и он тоже продержался отсилы полгода. Правда, в этом случае нам посчастливилось обойтись без социалистических последствий. Ельцин их в 93-м из танков расстрелял. Социализм в более мягких формах сейчас работает в Европе. Таким образом мы видим, что социализм весьма реалистичен, в то время как либерализм нереалистичен вовсе. Америка, как сейчас считается, наиболее либеральная страна, имеет насквозь монополизированную экономику, фактически сросшуюся с государством, а также довольно высокие налоги.Теперь стоит выяснить, откуда вообще берутся социалисты и либералы. Я имею в виду тех, кто искренно, а не за деньги придерживается своих взглядов.

Либералы это люди, которые "понимают" идиотизм социализма. В России их любят в основном за это. В Советском Союзе государство полностью управляло экономикой, поэтому наши либералы требуют вообще устранить государство из экономики (требуют зачастую абсолютно фанатически, например здесь). При этом совершенно непонятно, почему некоторые из них называются экономистами, ибо все их экономические рекомендации сводятся к постоянному повторению предложения демонтировать государство. Чтобы такие рекомендации давать, совершенно не нужно быть экономистом. Те же из либералов, кто что-то действительно делает в реальной экономике (вроде Чубайса), действуют гораздо гибче, и зачастую совершенно нелиберально.

Если же присмотреться к нашим социалистам, коммунистам в первую очередь, то мы увидим довольно симметричную картину. Там собрались в основном те, кто сознает идиотизм либерализма. Симптоматично, что таких гораздо больше, чем либералов. Возьмем например коммунистического горе-экономиста Маслюкова. Этот человек руководил советским госпланом, планировал экономику мощнейшего государства. При всех своих недостатках, он просто ЗНАЕТ, что если государство не будет вмешиваться в экономику, то экономика перестанет работать. В том же уверены и все остальные представители этого лагеря. В основном вокруг коммунистов собрались относительно вменяемые люди. Предлагаемая ими модель в принципе способна заработать, в отличие от либеральной.

На самом деле и социализм и либерализм являются заглушками. Обыватель ведь не совсем идиот, и если он вдруг решит задуматься, одна из этих теорий ему очень не понравится. В случае России, это будет скорее всего социализм, по историческим причинам. Обыватель оглянется и, глядь, а есть такой либерализм, противоположный социализму. И начинает, в той или иной степени поддерживать либерализм. То же выполняется и в обратную сторону. Человеку предлагают выбор из двух альтернатив и утверждают, что больше ничего и не существует. А люди чего хотят-то? Хотят жить как в Америке или в Европе, грубо говоря. А им авторитетные люди, ученые со степенями, говорят, что можно развиваться либо так, либо так, а можно эти пути скомбинировать, и никак иначе. Люди верят.

Но ни в Европе, ни тем более в Америке нет либерализма, а социализм имеет место быть только в Европе. Там работает капитализм, устройство которого ничего общего ни с либерализмом, ни с социализмом не имеет. А поверх этого устройства как бы надстроены социалистические или либеральные институты (и зачастую они таковыми только выглядят). Но основа-то другая -- монополистический капитализм. Эту-то основу и призван скрывать либерализм. В случае с либерализмом нам предлагают попытаться выстроить одну надстройку, без основы. Фактически просто развалить страну.

В подтверждение достаточно вспомнить, что каких-нибудь двадцать лет назад либералов в мире было на порядок меньше. Они расплодились где-то после 1985-го года. И расплодили их с вполне конкретной целью, а именно, чтобы создать в Советском Союзе иллюзию того, что достаточно ослабить государство, и экономика сама заработает как на Западе. Замысел удался блестяще. В результате социализм вроде бы себя дискредитировал по сравнению с либерализмом. И теперь всяческое навязывание этой иллюзии обеспечивает США власть над миром.

Я же хочу сказать, что несмотря на то, что и социализм и либерализм это заглушки для дураков, социализм все же рассчитан на более умных людей. Это только сейчас в России такое утверждение неочевидно, только из-заособенностей нашей недавней истории. На Западе же или в дореволюционной России дело именно так всегда и обстояло (в Англии например, университеты забиты социалистами, весьма разумными на вид). Да и Ленин на поверку оказался более умным и реалистичным человеком, чем Милюков, а что уж говорить о более умеренных и респектабельных социалистах? Поэтому либерализм опаснее социализма, ибо ведет к разрушению системы и к взятию власти наиболее маргинальными элементами. Тогда как социалисты, придя к власти не маргинализуются с такой неизбежностью, там скорее развитие в противоположном направлении идет, как можно видеть на примере Советского Союза.

Либерализм можно сравнить с неустойчивым изотопом, способным просуществовать всего мгновение, а затем превращающимся во что-то другое, устойчивое. Этим устойчивым скорее всего окажется либо социализм, либо монополистический капитализм.

У этих течений есть еще одно общее свойство. Их адепты готовы с спокойно пожертвовать множеством жизней для реализации своих шизоидных теорий. Разница лишь в том, что социалисты обычно готовы сами отнять эти жизни, а либералы лишь поспособствуют процессу, а сами постоят в сторонке и посмотрят. Пожалуй,первая позиция честнее.

pikitan.livejournal.com